В очередной раз включаю телевизор, перебираю кнопки. Нахожу Раменское телевидение. До боли знакомые лица. На экране — вечное лето и всеобщая благодать. Исправим, починим, поможем, рынок развивается, бюджет пухнет, власть трудиться «во имя и во благо». Население района за 10 лет увеличилось на 50 тысяч. Как в Китае. Я выключаю телевизор. Эти новости не для меня. Они сделаны для других. Точнее, для тех же самых, кто обещает, глядя на меня с голубого экрана. Прочтите, что сказал о сегодняшнем телевидении и не только Леонид Парфенов. Я готов подписаться не то, что под каждым словом, под каждой запятой. Почему? Судить вам.
«Мне было предложено произнести минут на семь что-то на тему, которая мне представляется наиболее актуальной сегодня. Сегодня утром я был в больнице у Олега Кашина. Ему сделали очередную операцию, хирургически восстановили в прямом и переносном смысле этого понятия лицо российской журналистики. Зверское избиение корреспондента газеты «Коммерсантъ» вызвало гораздо более широкий резонанс в обществе и профессиональной среде, чем все другие покушения на жизнь и здоровье российских журналистов. Он в последнее время писал про радикальную оппозицию, протестные движения и уличных молодёжных вожаков, а эти темы и герои немыслимы на ТВ. Маргинальная вроде среда начинает что-то менять в общественной ситуации, формирует новый тренд. После подлинных и мнимых грехов 90-х в двухтысячные в два приёма — сначала ради искоренения медийных олигархов, а потом ради единства рядов в контртеррористической войне — произошло огосударствление федеральной телеинформации. Журналистские темы, а с ними вся жизнь окончательно поделились на проходимые по ТВ и непроходимые по ТВ. За всяким политически значимым эфиром угадываются цели и задачи власти, её настроение, отношение, её друзья и недруги. Институционально это и не информация вовсе, а властный пиар или антипиар — чего стоит эфирная артподготовка снятия Лужкова — и, конечно, самопиар власти. Для корреспондента федерального телеканала высшие должностные лица не ньюсмейкеры, а начальники его начальника. С начальником начальника невозможно, к примеру, интервью в его подлинном понимании: попытка раскрыть того, кто не хотел бы раскрываться. Порой возникает впечатление, что ведущая общественно-политическая газета страны (вестник отнюдь не программно оппозиционный) и федеральные телеканалы рассказывают о разных Россиях.
Высшая власть предстаёт дорогим покойником — о ней только хорошо или ничего. При том, что у аудитории явно востребованы и другие мнения. Я говорю об этом с горечью. Я не вправе винить никого из коллег, я сам никакой не борец и от других подвигов не жду. Но надо хотя бы назвать вещи своими именами. За тележурналистику вдвойне обидно при очевидных достижениях масштабных телешоу и отечественной школы сериалов. Наше телевидение все изощрённее будоражит, увлекает, развлекает и смешит, но вряд ли назовёшь его гражданским общественно-политическим институтом. Убежден: это одна из главных причин драматичного спада телесмотрения у самой активной части населения, когда люди нашего с вами круга говорят: «Чего ящик включать, его не для меня делают».
Повторяю, это не я, это Леонид Парфёнов сказал. Но разве нельзя подобное сказать и о официальном муниципальном телевидении?! Только определённые лица, только согласованные темы, псевдопрямые телеэфиры, а о власти или хорошо или никак.
Страшно, но это правда, — большая часть населения уже и не нуждается в журналистике. Когда недоумевают: «Ну, побили — подумаешь, мало ли кого у нас бьют, а чего из-за репортера-то такой сыр-бор?», — миллионы людей не понимают, что на профессиональный риск журналист идёт не ради наград и гонораров, а ради своей аудитории. Журналиста бьют не за то, что он написал, сказал или снял, а за то, что это прочитали, услышали или увидели.
Я иду по Раменскому, Жуковскому, Удельной, Родникам. Много сделано хорошего. Но, то там, то тут, по тротуарам, дорогам невозможно передвигаться. Ямы, рытвины. То там, то тут — мусорное поле. Нет света. На 47 километре — пьяная толпа. Как красные огоньки под ногами сверкают медицинские шприцы. Люди, приходящие в редакцию, жалуются на коррупцию, на грабительские тарифы ЖКХ, на глухоту власти к их повседневным проблемам. Много проблем: больших и малых, частных и общественных.
А в телевизоре кормят, поят, учат, развлекают, непременно находят справедливость и богатых женихов. И о власти как о покойнике — «о ней только хорошо или ничего».
Страна сплошных телеведущих.